Завтра, если всё будет окей, допишу и выложу на Deluge рецензию на свежий мини Confessor. Как обычно, её не прочитают не только те, кто изредка пишет на форуме deluge, но и мои, типа, друзья-товарищи. По этому поводу обязательно нужно выпить! Чувствую, лучше йаду…

Помню, как после написания статьи (ничем другим этот магнум опус размером за 40 тысяч печатных знаков мой язык назвать не поворачивается) про фестиваль «Разрешенные Барабанщики» я сказал Арсону — непосредственному участнику событий, про которого я довольно много написал в статье — что я таки написал свой первый «отчёт о концерте» (всего-то полтора года прошло…), и не преминул намекнуть, что он, Арсон, в этом отчёте ещё как фигурирует. «О, надо почитать!». Месяц спустя спрашиваю, мол, и как? Ответ: «А, тьфу, блин, я и забыл. Прочитаю как-нибудь. Большой он слишком!». Т.о., эту статью, похоже, осилили всего два человека — я и Настя. Что ж, это рекорд по нечитабельности! За это тоже надо выпить! Только где же я столько йаду-то найду…

Поневоле вспоминается наш с Berg’ом разговор о рецензиях. Я его, как обычно, уговаривал отредактировать очередную порцию его старых опусов, чтобы самому почитать, да на сайт выложить. Мотивировал я это, в частности, тем, что людям интересно почитать такое неординарное, свежее мнение, пусть оно и 98 года выпуска. Оказалось, что ему пара-тройка человек писали по поводу его старых ревью, выложенных на deluge. Кто-то просто обсуждал, кто-то попросил добавки. Тут-то Берг мне и говорит, мол, уверен, что тебе пишут гораздо больше. Жалко, что разговор был по мылу — я бы посмотрел на его лицо, когда он узнал, что мне лично по поводу рецензий вообще на моей памяти никто никогда не писал, не считая вялых отзывов в smh&d, когда я ещё постил туда свои рецензии, и пары реплик на предмет того, как я кого-то обгадил в каком-то материале.

Интересно и весьма показательно, что те редкие люди, которым я в наивном порыве доверчивости жаловался на то, что читательский фидбэк отсутствует как класс (а фидбэк от групп присутствует в количестве, могущем быть сосчитанном на пальцах одной лапы трёхпалого ленивца), удивлялись и говорили, что так мне и надо странные у меня претензии. Мол, а чего тебе писать-то? А я, признаться, даже и ответить ничего не могу — я же не знаю, что другим пишут. Молчу, развожу руками. Я ведь не Музыкальный Критик, а просто обычный музыкальный рецензент, даже на Обозревателя не тяну, роста не хватает всё разом Обозревать. Наверное, мне надо сначала дорасти до Музыкального Обозревателя, а потом *gasp* до Музыкального Критика, и тогда мне будут писать? Точно!

Стоп, а что круче — Музыкальный Обозреватель или Музыкальный Критик? Хм… думаю, именно решение этой дилеммы и будет первым шажком на моём сложном пути к вершине Олимпа Музыкальной Журналистики. Только сначала надо будет научиться писать рецензии в четыре предложения (причём чтобы предложения при этом умещались в один абзац размером максимум строчек в шесть, были простыми и, желательно, нераспространёнными), иначе мне точно ничего не светит, кроме проктологического миелофона в заду для выяснения степени геморроя, заработанного после многочасового сидения за написанием рецензий. *пауза* Вот, опять длинное предложение! *бью себя по рукам* Надо что-то с собой делать! Мне преподаватели говорили, что сложные предложения и сложные синтаксические конструкции служат для выражения сложных мыслей. Значит, надо думать проще! Мне об этом ещё давно в газете сказали, когда я там практику проходил. Мол, пиши проще, иначе читать не будут. Правильно сказали — кто же любит мозг напрягать? А уж про умственные усилия во время чтения музыкальных рецензий лучше вообще скромно промолчать — занятие, по бесполезности и смехотворности обгоняющее даже вытирание задницы оладьями.

Язык — зеркало не только и не столько души, сколько разума (скажем, абстрактное мышление, по большому счёту, почти прямо зависит от степени владения языком, от способности формулировать мысли на уровне слов, ибо образное мышление тут вряд ли поможет). Если представить знаки (в частности, слова) в виде кирпичей, из которых мы строим наш дом-речь, то хорошо владеющий языком построит роскошный особняк, а плохо владеющий — разваливающуюся хибару. Конечно, можно построить нечто изящное и в то же время простое, а можно построить сумасшедший по сложности каскад, в котором можно заблудиться как в лабиринте (»Поминки по Финнегану» Джойса как раз являются таким лабиринтом, доведённым до экстремума). Т.о., получается, что говоря, мы строим перед собеседником некий дом-конструкт, являющийся отражением нашего сознания, разума. Именно по этому дому нас и провожают, и, по большому счёту, встречают. Недаром к человеку, пишущему логично и грамотно, доверия гораздо больше, чем к тому, кто пишет разделённые многоточиями обрывки мыслей с грамматическими ошибками — даже если читатель этого и не знает, он всё равно это чувствует, инстинктивно, эмпирически.

PS. не хочу сказать, что я в совершенстве владею русским, но, как мне кажется, моего знания языка достаточно для того, чтобы выражать мысли, являющиеся эквивалентами вполне неплохого, с моей точки зрения, дома. Моя ли вина в том, что не все могут себе этот дом позволить?..