Esoteric — Subconscious Dissolution Into The Continuum (2004)

02.02.2006  :: КрупныеРецензии

 
Это не рецензия.
 

 
«SUBCONSCIOUS UNRAVELS AT THE POINT OF DEATH
AND ALL TIME IT HAS KNOWN ERUPTS INTO A MOMENT…»
 
 
 
Слово «музыка» уже порядочно поистрепалось за свою долгую жизнь. Что поделать, время не щадит и язык, что-то затирая до дыр, что-то выветривая из памяти своих носителей, что-то просто табуируя вшивой клешнёй языковых фашистов. Тем не менее, пока не появилось другое слово, оперировать приходится этим, так что приходится вставать перед выбором — либо вообще ничего дальше не писать, либо же плюнуть в бездну мировой паутины очередным скоплением байтов, благо, она всё стерпит, да и мало кто этот плевок заметит (в данном случае — к счастью). Впрочем, раз речь зашла за данный случай, какая разница, быть или не быть (или, в данном случае, плевать или не плевать)? Хочется поставить этим актом точку в собственном мировоззренческом поле, раз и навсегда определив принципиально важные моменты явления под названием Esoteric на примере «Subconscious Dissolution Into The Continuum».

Всё то, что обычно называется человеками «музыкой», по сути является представителем одной из двух разных сущностей: организованного набора звуков или собственно музыки, то есть, трансцендентного звукового выражения вечного. Так как («)музыка(«) так или иначе появляется на свет через человеков, вопрос о принадлежности рождаемого к той или иной сущности (т.е., к музыке или к «музыке») нередко (раз)решается именно через копошение в личности создателей. На этот счёт существуют несколько мнений, достаточно полярных — от бартовской смерти автора до замшелого историко-биографизма. Истина же, как я её чувствую, равноудалена от этих двух полюсов.

Человек состоит из двух редкосимметричных частей: мяса и немяса. Вооружаясь историко-биографизмом и прочей авторофилией, мы углубляемся в мясное и теряем возможность объяснить, как вообще музыка появляется на свет (мясным можно родить только мясо). Принимая концепцию смерти автора и увлекаясь авторофобией, мы нивелируем авторское немясное до уровня виртуального сфинктера, не имеющего контроля над тем, что через него проходит. Обе крайности очевидно неверны. Возникает закономерный вопрос: где же истина?

Её следует искать, отталкиваясь от структуралистского подхода к знаковым системам, то есть, пытаясь «за сознательным манипулированием знаками, словами, образами, символами обнаружить неосознаваемые глубинные структуры, скрытые механизмы этих систем» (спасибо БСЭ за наше счастливое). Настоящая музыка, таким образом, не является плодом исключительно человеческих потугов — автор настолько же собственно создатель, насколько и призматель — активная мясная призма, неосознаваемо отражающая своей немясной частью то вечное, в котором мы все находимся.

Несмотря на этот проавторский реверанс, отмечу, что далеко не каждый обладает способностью к такому отражению. Большинство человеков слишком бесчувственны (мясо у них вытеснило немясо), чтобы даже почувствовать прикосновение вечности, часто являющееся толчком к творческому действию (это видно по количественному соотношению имеющейся в культуре музыки и организованных наборов звуков). Только исключительные человеки, подавившие в себе мясное, могут (осознано или неосознано) пропустить через чистых себя частичку вечности и адекватно, не замарав плотью, выплеснуть пропущенное через себя в творчестве (насколько вообще может быть адекватным акт проецирования вечности в осязаемое) для себя и для тех, кто ещё может почувствовать это прикосновение.

Таким образом, автор важен, но на нём нельзя зацикливаться. Музыковед Филипп Моисеевич Гершкович как-то сказал: «Есть два вида композиторов. Те, которые делают музыку, и те, которые с музыкой что-то делают. […] Музыка первых делается звуками, но существует независимо от звуков. Музыка вторых делается ради звуков». Добавлю: музыка первых существует независимо не только от звуков, но и от её создателя; и Esoteric — такая музыка.

Да, сколько языков было об неё сломано… впрочем, это ничуть не удивительно. Музыка Esoteric уникальна и является именно музыкой, а не организованным набором звуков. Описать же музыку словами, пожалуй, невозможно в принципе — пробуя описать звуковую аватару вечности, чувствуешь, насколько убоги твои потуги по сравнению тем, что ты хотел перевоплотить из реальности трансцендентной звуковой в реальность трансцендентную-бы языковую.

Уточню мысль предыдущего сегмента: трансцендентную сущность можно создать, но не перевести в другую систему кодов; перевод неизбежно потеряет прямую, непосредственную связь с изначальным-вечным и будет жалким подобием оригинала. Если же в результате перевода появилась (другая) трансцендентная сущность, то это был уже не перевод, а аутентичное собственнодушное создание автономной трансцендентной сущности «по мотивам»; другими словами, ТС1!=ТС2, хотя привкус помотивов может и чувствоваться (в конце концов, вечность-то одна).

О характере создаваемой Esoteric музыки я расскажу себе чуть позже, а сейчас стоит задаться вопросом: как же Esoteric умудряются это делать? Исчерпывающего и окончательного ответа на этот вопрос дать не[реально/возможно/вообразимо/льзя]. Утвердительно сказать можно лишь следующее: во-первых, это Esoteric (перевод: они сами по себе такие), во-вторых, Esoteric используют галлюциногены («Hallucinogens have always played some part in the creation of our music. We have had some very intense visual and mental experiences through combining drugs with the creation and improvisation of our music» — из интервью журналу Terrorizer, 2000). В этом плане их modus operandi сопоставим с деятельностью сюрреалистов, пытавшихся вытащить наружу [под/бес]сознательное, выразив его в творчестве. Освободиться от догмата сознательного самостоятельно, без внешней помощи — дело опасное, в процессе можно и перманентно с крышей расстаться, а она у человеков одна; даже, наверное, у Esoteric. Здесь-то на помощь и приходят различные мозгофаковые субстанции. «Честно» это или нет, конечно же, не имеет ни малейшего значения. Если это необходимо для существования музыки Esoteric — значит, надо, и dixi.

Вообще, попытки разобраться в сюре (а музыка Esoteric, несомненно, носит определённый оттенок сюрреалиcтичности) наталкиваются на весьма интересные трабли. Грубо говоря, если возможно добраться до первичных, бессознательных процессов через деконструкцию и анализ сознательного, то как быть, когда «пациент» представляет собой это самое бессознательное? Как выйти через бессознательное к тому, что его породило — когда не совсем понятно, что, собственно, было родителем, сознательное (возможно, вытесненное) или бессознательное (а может, и то и другое сразу)? Является ли сюрреалистическое своеобразной рефлексией, эмоциональной реакцией (как экзистенциальное — интеллектуальной) на абсурдность окружающего человеков неинтеллигибельного мира?

Так или иначе, Esoteric, каким бы странным это ни казалось после вышенаписанного, внеэмоциональны; они прошли через сюрреализм дойдя до, условно говоря, пост-сюрреализма (ибо сюрреализм есть подсознательное человеческого, а человеческого у Esoteric уже нет), преодолели экспрессию чувств и вышли на другой уровень владения музыкальным языком (в т.ч. языком сюрреалистического автоматизма, используемым уже в пост-сюрреалистической творческой реальности). С каждым альбомом творчество группы становилось всё менее и менее человеческим, в нём появлялось всё меньше и меньше лирического (и вообще какого бы то ни было) «я», оно всё дальше и дальше абстрагировалось от обыденных (около)земных реалий, погружаясь в нечто совершенно необъятное, бесконечное, непостижимое, а именно, в — космос и вечность.

Сами Esoteric употребляют в качестве описания своего творчества слово doom. Забудьте про всякие металлы, жанры и стили, здесь это совершенно ни при чём. Самое меткое определение слова doom, особенно актуальное в рамках данного текста, я видел в словаре Merriam-Webster: doom есть destiny (especially unhappy) то есть, судьба (особенно несчастливая). Собственно, на таком слове doom можно-нужно заканчивать попытки соотнесения Esoteric с элементами человечьей языковой реальности: Esoteric — это, в конечном счете, звуковая проекция судьбы вечности, космоса; будет это Большой разрыв или Большой коллапс, значения не имеет.

Esoteric являются звуковым телескопом, ведущим прямо в символическое сердце вселенной (то бишь, в её «суть»); проводниками чего-то настолько несоизмеримо большего, чем мы сами, что обьяснить это непонимающему решительно невозможно, ненужно, нельзя. Космическое полотно Esoteric представляет собой заполненную разреженной плазмой эффектов чёрную пучину низкочастотной тёмной материи, среди которой отрешённо сияют искажённым ярким-высоким светом гитарные квазары и пульсары, изредка обрамляясь вокалоподобным рокотом чёрных дыр, пожирающих звёзды, и протяжным воем взрывающихся сверхновых. Это лишь видимая, осязаемая на дотрансцендентном уровне часть вечности — да, вечность одна, но масштаб её восприятия и угол зрения бывают разными. На «Subconscious Dissolution Into The Continuum» Esoteric остановились примерно на той грани, за которой заканчиваются все когнитивные процессы и начинается трансцендентное восприятие космического «всё-ничто», безвозвратно расщепляя то, что осталось от сознания.

Практически отсутствующий темп звучащего не случаен, его выбор предопределён характером отражаемого через, сквозь музыку Esoteric. Хронотоп Esoteric — это космос и вечность, поэтому ей в принципе некуда и незачем спешить; время теряет свой смысл, когда речь идёт о вечности, а космос уничтожает на корню саму идею пространства. Я даже не буду употреблять какие-то там заглавные буквы для обозначения этого (лишь символически сгущая космос в его всё-ничейности и динамизируя вечность в её ежемоментной неуловимости), потому что сами понятия «большое» и «малое» смехотворны и бессмысленны в масштабе звучащего. Музыка Esoteric существует сразу и везде, поэтому не она двигается перед нашими глазами, а бренные и смерные мы проплываем мимо неё, наблюдая за её еле заметными изменениями словно за ходом шестерёнок сверхгигантских вселенских часов.

Взять, для примера, начало «Morphia». Первые пять минут физического времени звучания выключают слушателя из окружающей действительности, пробуждая его, вытряхивая из тяжёлого сна, называемого повседневной реальностью. Попытка слушающего понять своё (место)положение в этом псевдовакууме, найти какие-то знакомые ориентиры, от которых можно было бы оттолкнуться, оканчивается неудачей — Esoteric не знают жалости (им вообще чужды эмоции и всё остальное человеческое — это часть мизантропической, а точнее, без-антропической установки группы), окуная слушателя в онтологическую пучину, где нельзя спрятаться за воображаемых божков и прочих химер человеческого сознания, где ты один на один самим с собой в своём экзистенциальном поле, без каких-либо посредников. Это погружение отфильтровывает всё наносное, чужое, не-твоё, оставляя тебя с твоим истинным «я», с тем, что ты есть, и с тем, чем тебя нет. Здесь ты находишь себя и можешь задать самому себе вопрос: кто я? что я? зачем я? Не нашедшие себя в Esoteric — не существуют

Пять ноль-ноль, и Esoteric открывают промариновавшемуся в собственном экзистенциальном соку слушателю врата в вечность, где он окончательно расщепляется и растворяется. Здесь нет слов, мыслей и чувств; здесь всё едино; погружаясь в звучащее, окончательно отчуждаешься от бренного мира, деиндивидуализируешься, сливаешься с вечностью, расширяешься до постигабельных масштабов космоса. Что дальше?    Дальше нет никакого дальше

У Esoteric присутствуют и более созерцательные, менее космически-сфокусированные, более «интимные» композиции — например, «The Blood Of The Eyes». Они вносят какой-то удивительный иррациональный лучик надежды, пусть даже временной и эфемерной, в мировосприятие слушателя, в то же время не противореча космизму эстетических установок группы. При всей неизменности некоторых принципиально важных констант своей звуковой вселенной, Esoteric неоднородны; они понимают и чувствуют эстетическую важность смены фокуса и характера напряжения, позволяя слушателю чуток расслабиться между душераздирающими погружениями в бездну вечности. Сильный отклик нельзя получить, постоянно давя с одной и той же силой в одну и ту же точку — нужно варьировать давление и менять точку его приложения, чтобы чего-то добиться, иначе результатом воздействия будет лишь онемение. Сильное, яркое, пронзающее до глубины души существует только в диалектической оппозиции со слабым, тусклым, скользящим по поверхности — иначе нельзя отделить одно от другого, увидеть грань между двумя разностями, понять-почувствовать, где что заканчивается, и где что начинается. Более того, диалектичность такой оппозиции объединяет её члены в единое целое; только такая музыка является музыкой, а не организованным набором звуков, замкнутым наедине с унылой монохромностью своего музыкального языка.

Космизм Esoteric имеет и определённую «изнанку». Речь идёт об энтропии, неизбежном спутнике бытия. Это отражается на композиционном уровне — каждое погружение в эзотерическую пучину вечности заканчивается нарастающим разрушением структуры звуковой ткани и погружением композиции в примордиальный хаос, служа как бы предзнаменованием той самой судьбы, «особенно несчастливой» (не могу не отметить символичность двусмысленности слова «особенно» в данном контексте). Однако, истинным торжеством первозданного хаоса является последняя композиция, «Arcane Dissolution» (впрочем, слово «торжество» здесь не совсем уместно, оно слишком человеческое и эмоциональное). Это действительно взгляд в замочную скважину пространственно-временного континуума на ту самую судьбу, что его ожидает, с каждой угасающей пульсацией приближающую (на самом деле или в воображении слушателя — сложно сказать) себя к концу, попутно засасывая коллапсирующего обозревателя в поглотившую всё структурное хаотическую сингулярность.

В музыке Esoteric нет проявления традиционных человековских канонов искусства — здесь нет чёткого начала-зачина, нет нагнетания напряжения, подразумевающего какое-то исходное состояние, некое конечное, и процесс перехода между ними, нет чёткого катартического пика напряжения, за которым следует успокоительная развязка-конец — всего этого нет, потому что это не «история» и не «событие», имеющее начало, развитие и конец. Эта музыка звучит вечно, ибо есть отражение вечности, мы лишь подключаемся к ней на какой-то данный нам момент; даже фактически присутствующая концовка трэков представляет собой не столько событийно-лирическое завершение наблюдаемого события, сколько «замазывание телескопа», то есть, музыка и то, что за ней стоит, продолжают вечно быть там, просто слушателям плавно «отключают» связь со слушаемым, погружая в тот тяжёлый сон, с которого они начали своё путешествие по звуковой вселенной Esoteric.

Можно говорить об особой музыкальной философии Esoteric — космическом сингуляритарианизме; мы являемся органической микромоделью вселенной, и проходим тот же путь, что уготован ей; мы появляемся на свет и уходим в космическую тьму, ассимилируясь в вечность и становясь невычленяемой частью тотальной бытийной сингулярности. Слушая Esoteric, мы словно репетируем этот самый путь, напоминая себе о неизбежном и готовясь к нему; оценивая, так ли мы этот путь прошли.

Esoteric принципиально некоммодифицируемы. Купить-продать-выменять можно лишь бренный носитель, а сама эссенция музыки находится настолько вне рамок человеческой досягаемости, что от одной мысли о слове товар по отношению к Esoteric начинает клинить от жесточайшего когнитивного диссонанса и вполне по-сартровски тошнить. Это нужно слушать один раз в жизни — на своём смертном одре, глядя в ночное небо, расширив (по желанию) сознание галлюциногенами, выкинув все рамки и условности, наедине с собой, со своей жизнью, со своей экзистенцией, со своим местом в космосе. Это нужно слушать, уходя в вечность

 
 
 

«…AS TIME EXTINGUISHES US, SO WE BECOME IT»

Оценить текст:

/facepalm...Не понравилосьСреднеХорошоОтлично!
Оценили: 10
Загрузка...

2 комментария про данную запись :.

  1. ewoo пишет 22.03.2007 в 21:09 :

    раньше сей опус был не рецензией, а сейчас уже рецензия?

  2. KAy пишет 23.03.2007 в 18:18 :

    Fixed.

Оставить мнение

Вы должны войти, чтобы высказать мнение.